Товарищи, господа, интеллигенты

Кого сейчас массовое сознание считает интеллигентом?

Сергей БАЙМУХАМЕТОВ

Все - своим умом

Вы не поверите, но я был знаком с человеком, который открыл и разработал теорию среднего класса.

Зовут его не Макс Вебер, а Болот Чокморов - молодой предприниматель из Бишкека. В 1992 году командировочная судьба занесла меня в столицу Киргизии - московским журналам еще было интересно, что происходит на окраинах только что распавшегося Союза. Мы с Болотом провели в беседах несколько вечеров. Он делился со мной мыслями об устройстве мира. О том, что основа любого государства и общества - малый бизнес, обеспеченное, независимое сословие, которое он определил как средний класс.

Феномен в том, что Болот даже и не слышал о мировой теории и практике мидл-класса. Сам, своим умом дошел! Формулировки Болота чуть ли не дословно повторяли отточенные десятилетиями формулировки его предшественников. О том самом среднем классе.

Только Болот, как и полагается самородку, развил и дополнил учение. Он установил, что средний класс - опора власти и государства - был и в Советском Союзе. Высший класс по его градации - это секретариаты обкомов и горкомов, аппараты ЦК союзных республик и ЦК КПСС. Они с населением в контакт не входили, непосредственно им не управляли. Народом управлял, держал его в руках средний класс - аппараты обкомов и горкомов, райкомы, директора совхозов и заводов, начальники строительных трестов, мехколонн, проектных бюро, институтов и так далее. Номенклатура среднего звена. Ей позволялось получать кое-что сверх положенной зарплаты плюс моральное удовлетворение от ощущения власти. Плюс, разумеется, удовлетворение личных амбиций, реализация творческого потенциала.

Она ради этого и старалась.

И снова я удивился. В 1988 - 1989 годах много шуму в кругах перестроечной интеллигенции наделали опубликованные в журнале "Урал" статьи публициста Сергея Андреева - "Причины и следствия" и "Структура власти и задачи общества". В них впервые говорилось о бюрократии как о классе, интересы которого расходятся с общенародными.

Для нас главное - найти подходящее слово. До того мы наивно удивлялись: почему неспособных к руководству, проваливших дело начальников не переводят на рядовые должности, а пересаживают в другие кресла? Теперь, услышав слово "класс", обрадованно ахнули: так вот в чем дело! Раз класс - значит классовая солидарность! Теперь все понятно!

Мы не читали и не могли читать одну из самых, наверно, крамольных книг коммунистических времен. Она так и называлась - "Новый класс. Анализ коммунистической системы". Впервые вышла в свет в 1957 году в Нью-Йорке. Автор - Милован Джилас (1911 - 1995), опальный секретарь ЦК Союза коммунистов Югославии, председатель парламента Югославии. То, что мы сейчас говорим об особенностях коммунистической номенклатуры ушедшей эпохи, впервые изложено в ней. Но до нас она дойти не могла, и мы, как Болот Чокморов, постигали автономно.

Было два средних класса

По прошествии лет я пришел к выводу, что на самом деле в Советском Союзе было два средних класса. Один - номенклатурный, управляющий. Опора государства. Он существовал с двадцатых годов, с начала сталинских времен: "Кадры решают все".

Второй средний класс - интеллигенция. Опора общества. Моральный авторитет.

Этот, условно говоря, средний класс возник далеко не сразу. Количественно и качественно сформировался примерно в 1960 - 1970-е годы. Его создало само государство. Он возник в недрах чудовищного по масштабам военно-промышленного комплекса, где главными были большие конструкторские бюро и отделы, в тысячах учебных, академических, отраслевых научно-исследовательских и проектных институтов, где работали молодые люди нового времени. Образованные, не слишком обремененные служебными обязанностями. Нет страха за завтрашний день - зарплата гарантирована государством. О ничегонеделанье в тех конторах ходили анекдоты. Избыток свободного времени и сил тратился на чтение журналов и книг, самообразование в гуманитарной, философской областях. На походы, палатки, костры, песни, которые тоже стали знаком времени, опознавательным кодом сообщества: "Возьмемся за руки, друзья, чтоб не пропасть поодиночке".

Они старались жить сами по себе, держась в стороне от партийной власти и партийной идеологии. Младшие научные сотрудники и особенно инженеры на военных заводах подчеркнуто не обращали внимания на парткомы, горкомы и обкомы (благо особенности ВПК как государства в государстве тому способствовали) и демонстративно называли партийных аппаратчиков "эти". Гуманитарии зависели от государственно-идеологического аппарата сильнее, но тем сильнее была их неприязнь к нему.

В 1960 - 1980-е годы сложилась четкая расстановка. Новый средний класс существовал как бы отдельно от партии и государства. Причем партия и государство знали, понимали, еще больше - чуяли нутром. Часто вспоминаю случай, происшедший в Тарусе, где я работал в районной газете. Тамошний дом отдыха расположен практически в черте города. Приезжали туда в основном москвичи, интеллигентская прослойка. Однажды машина первого секретаря райкома партии буквально застряла в проулке, заполоненном отдыхающей публикой. Они возвращались из кино, обтекали машину, разговаривая о чем-то своем, смеясь, им дела не было, что в ней находится не кто-нибудь, а сам местный владыка. Тот смотрел-смотрел на этих людей, беззаботных, не зависящих от него, даже не подозревающих о его существовании, потом повернулся к сопровождавшему его работнику райкома и произнес историческую фразу: "Смотри, они все нас ненавидят!"

Он был прав - только с точностью до наоборот. По законам психологии свои чувства приписывал другим. Как раз у интеллигенции ненависти не было. Просто старались не замечать, обособ-ляться.

Партийная власть потому и рухнула, что не имела опоры в обществе. Держалась только на номенклатуре. Интеллигенция же в годы перестройки открыто выступила против нее, устремляясь всеми помыслами к демократии.

Чем закончилось, известно.

Ирония истории в том, что вместе с КПСС, тоталитарным строем и государством, вместе с прежней номенклатурой перестала существовать и советская интеллигенция.

Однажды, года четыре назад, российская власть громогласно заявила о появлении в стране среднего класса. К нему якобы относится уже 20 процентов населения. Люди, имеющие доход 400 долларов в месяц. Смешно, конечно. В Китае, например, нижняя граница мидл-класса определена в 2400 долларов на человека в месяц. По стандартам Мирового банка - 3500 долларов.

На самом же деле за последние десять лет правления в стране сформировалась только одна сила, уверенная в себе, сплоченная материальными и корпоративными интересами, - всемогущая и всеохватывающая номенклатура. Опора режима. Тот самый новый класс, который открыл 55 лет назад Милован Джилас, 24 года назад - Сергей Андреев и 20 лет назад - Болот Чокморов.

Появится ли настоящий средний класс западного образца, класс собственников, обеспеченных и независимых людей, появится ли новая интеллигенция - покажет только время.

Два круга пройдено. Для истории любой результат - результат. Сейчас мы в круге третьем.

Как боялись интеллигенции

В августе 2008 года ни один федеральный телеканал ни слова не сказал о 40-летии вторжения советских войск в Чехословакию. Не актуальная тема, более того - опасная. В свете российских танков под Тбилиси и возвращения к риторике времен "холодной войны". Впрочем, молчание ТВ вряд ли кто и заметил.

Как свидетельствовал фонд "Общественное мнение", третья часть опрошенных граждан России впервые узнала о вторжении в Чехословакию от экспертов-социологов в момент опроса. Другая треть "что-то слышала".

Только 33 процента россиян вспомнили о тех событиях. Только 3 процента обсуждали их в кругу знакомых. Аналитики не понимали: это беспамятство или безразличие?

Наверно, хорошо, что социологи не спрашивали о тех, кто 25 августа 1968 года вышел на Красную площадь с лозунгами: "За нашу и вашу свободу!", "Мы теряем лучших друзей!" Ответы были бы совсем уж постыдными.

Константина Бабицкого, Татьяну Баеву, Ларису Богораз, Наталью Горбаневскую, Вадима Делонэ, Владимира Дремлюгу, Павла Литвинова и Виктора Файнберга гэбэшники избили там же, на Красной площади, у Лобного места. Потом отвезли в отделение милиции.

Старшие друзья уговорили Татьяну Баеву (ей тогда было 19 лет) сказать, что она не участвовала в демонстрации, оказалась там случайно - увидела знакомых и подошла. Ее отпустили.

Владимира Дремлюгу и Вадима Делонэ приговорили к трем годам в колонии. (Потом Дремлюга, уже в заключении, получил еще 3 года дополнительно.) Павла Литвинова, Ларису Богораз и Константина Бабицкого - к пяти, четырем и трем годам ссылки.

Наталью Горбаневскую не судили - у нее был трехмесячный ребенок. Ее арестовали в декабре 1969-го, после того, как она в самиздатовском диссидентском альманахе "Хроника текущих событий" написала о событиях на Красной площади и о суде над товарищами. Горбаневскую заперли в психиатрическую лечебницу тюремного типа на 2 года.

Не судили и Виктора Файнберга. Ему уже на Красной площади выбили зубы, а потом избили так, что нельзя было выводить на люди. Его бросили в психушку на 5 лет.

"Именно митинги, радио, сообщения в прессе о всеобщей поддержке побудили меня сказать: я против, я не согласна. Если бы я этого не сделала, я считала бы себя ответственной за эти действия правительства, точно так же, как на всех взрослых гражданах нашей страны лежит ответственность за все действия нашего правительства, точно так же, как на весь наш народ ложится ответственность за сталинско-бериевские лагеря, за смертные приговоры, за...

Прокурор: Подсудимая выходит за рамки обвинительного заключения. Она не вправе говорить о действиях советского правительства, советского народа" (из стенограммы последнего слова Ларисы Богораз на суде).

Судьба отчаянных диссидентов решалась в Политбюро ЦК КПСС. Председатель КГБ Юрий Андропов в докладной записке ЦК от 20 сентября 1968 года писал:

"В ходе оперативной работы, проводившейся после ареста названной группы, получены данные, что... деятельность этой группы и их пропаганда развивались в основном в кругу писателей, поэтов, а также охватывали широкий круг лиц, работавших в области математики и физики. Среди многих ученых велась агитация с целью заставить последних подписывать письма, протесты и воззвания... Как сообщил нам источник, Делонэ... был вхож в круг больших ученых, академиков, среди них был своим человеком и связывал таким образом группу с ученым миром... Среди знакомых лиц называл академиков Леонтовича, взгляды которого совпадают со взглядами этой группы... Сахарова, который вначале осторожно, с недоверием относился к деятельности... их группы, колебался в своей позиции и оценках, но постепенно, под влиянием разъяснений Делонэ, стал подписывать различные документы этой группы... Как сообщает тот же источник, по словам Делонэ, многие из ученого мира разделяют их взгляды, но осторожничают, боясь лишиться работы, быть исключенными из партии".

Да, смехотворно утверждение Андропова о том, что человек, приобщенный к высшим лицам и к высшим тайнам государства, трижды Герой Социалистического Труда, 47-летний академик Сахаров находится под влиянием 20-летнего студента Делонэ. Однако глава государственной службы безопасности находился в затруднительном положении. Не мог он открытым текстом объявить Политбюро, что многие научные работники находятся в оппозиции к режиму. Потому и противоречивы его выводы. С одной стороны, Андропов прямо обвиняет интеллигенцию в инакомыслии, с другой - неуклюже старается отделить крупных ученых: мол, это не сами они так думают, это исключительно в результате тлетворного воздействия гадов-диссидентов на их незрелые умы.

Из докладной председателя КГБ совершенно очевидно, кого и чего боялась власть в 1968 году. Интеллигенции. Она возникла как значимая, самостоятельно думающая сила на волне XX съезда, в период краткой хрущевской оттепели. Ее растущее влияние на общество пугало власть больше всего.

А кто у нас сейчас считается интеллигентом?

Вопрос отвлеченный. В духе советской интеллигенции. И ответ на него в те годы мог быть только отвлеченным. Конечно, о социологии мы знали. Но опрос общественного мнения? Это уже была крамола. Тот, кто в разговоре вворачивал: "А в США, между прочим, есть институт Гэллапа для изучения общественного мнения", - тот сразу зачислялся в интеллектуалы диссидентствующего толка.

Сейчас - другое время. Оно требует и может дать более или менее точные ответы даже на столь отвлеченные вопросы.

Три года назад Фонд "Общественное мнение" попросил соотечественников назвать "известных в России лиц, которых они могли бы назвать интеллигентными людьми".

По результатам опроса самый интеллигентный человек в России - Владимир Путин. На втором месте - Дмитрий Медведев. На третьем - Никита Михалков, кинорежиссер, который громче всех воспел интеллигента номер один Владимира Путина. И на четвертом месте среди самых интеллигентных людей России - Сергей Иванов, ныне вице-премьер правительства, бывший министр обороны. Тот самый, который обозвал всех талантливых юношей-музыкантов "балалаечниками" и со злорадством объявил, что для особо одаренных молодых людей отсрочек от призыва в армию не будет.