Истина, а не победа

Александр ЕГОРУНИН

Его не случайно называли Неистовым. Энергия, напор, стремительное движение мысли видны в каждой его статье. Да, он бывал резким, хлестким, язвительным, порой не выбирал слов, которые не могли не задеть, не обидеть, не вызвать ответную реакцию. Но как он умел радоваться, восхищаться, восторгаться! Чувства переливали через край, будоражили, звали в новые дали, вдохновляли на движение вперед. В этом легко убедиться, читая книгу В. Г. Белинского "Вся моя жизнь в письмах" (издательство "Грифон"), блестяще составленную И. Р. Монаховой. Из книг, вышедших к 200-летию со дня рождения Виссариона Григорьевича, это издание одно из самых приметных.

Признаемся, в наше наглое телевизионное время, когда подглядывание в замочную скважину, копание в "грязном белье", поиски компромата везде и всюду стали обыденностью, часто ли мы обращаемся к собраниям сочинений классиков, в особенности - к их переписке? Кажется: ну, что там найдешь? Мелкие подробности быта, отголоски каких-то историй, незнакомые имена, фамилии... Кого это, кроме узких специалистов, может заинтересовать. Боюсь, что от нашего компьютерного времени вообще ничего не останется, разве что чудом уцелевшие эсэмэски, которые через короткий срок ни автор, ни адресат уже не сумеют понять. Эпистолярная культура практически умерла.

Наследие Белинского насчитывает 326 писем, многие не сохранились. Но какое это богатство! Они ярко представляют "портрет души" автора. В них - и свойства характера, и самые разнообразные взгляды на жизнь, искусство, культуру, и тонкие, почти неуловимые движения души. Невозможно не согласиться с И. Монаховой, что биография Белинского как бы включила жизнь нескольких людей. И сам он, и его творчество всегда были в движении, в развитии. И жизнь, и литературу он рассматривал не с одной раз и навсегда выбранной точки. Он пытался понять действительность и свое место, и место любой личности в ней, чтобы самоосуществиться, выразить себя в полном объеме. При этом он утверждал: "Я хочу добраться до истины, а не торжествовать победу".

Белинского традиционно считают "западником", причем делают это слишком прямолинейно. И его творчество, и многие письма позволяют сделать вывод, к которому приходит И. Монахова: "Да, он считал необходимым в России провести реформы по западному образцу, но не для того, чтобы сделать Россию Западом, а для того, чтобы Россия, оставаясь сама собой, стала более демократичной, свободной и просвещенной страной. Белинский вовсе не делал для себя из Запада идеал. Он был слишком для этого русской натурой - искренней, неистовой. И его деятельность как критика была направлена на поддержку именно самобытной русской литературы - народной по существу, а не по внешним атрибутам, то есть выражающей дух народа".

В большой вступительной статье "В. Г. Белинский: жизнь и письма" И. Монахова делает несколько примечательных акцентов. Касается мало разработанной темы: Белинский и религия. По ее мнению, Виссарион Григорьевич критиковал церковь, а не религию. Свидетельством тому его высказывания: "Я солдат у Бога: он командует, я марширую"; "Без личного бессмертия духа жизнь - страшный призрак... Я верю и верую!.. Да - жив Бог - жива душа моя!"

Интересен анализ составительницы взаимоотношений критика с Москвой, с друзьями, с литераторами. Много интересных открытий дают страницы, посвященные анализу высказываний Белинского о Гоголе.

"Я не умею говорить вполовину, не умею хитрить: это не в моей натуре", - писал Белинский. В этом лишний раз убеждаешься, читая его эпистолярное наследие.