Закон психу по колено!

Эрик КОТЛЯР

В России говорят - с судом не поспоришь! Суд, как и вершащие его судьи, - константы неприкосновенные! Судейское сообщество очень не любит, когда его подвергают публичной критике. Будучи фигурами, поставленными выше прочих граждан, судьи теперь требуют, чтобы, помимо правовой неприкосновенности, их еще наделили неприкосновенностью от публичного вмешательства в их судейские дела. То есть, говоря понятным языком, любое принятое судьями решение должно быть равно святой истине и обсуждению не подлежит. Даже в условиях главного государственного постулата - всеобщей демократии, то есть полной свободы слова.

Мы критиковать судейский синклит не собираемся, но вот поговорить о том, с чем поневоле сталкиваются судьи, в том числе верховные, и какие загадки им приходится решать в условиях вновь принятых законов, наверное, никому не возбраняется. Тем более что это в интересах не только самих судей, но и других правоохранителей.

Вообще говоря, институт судопроизводства с древних времен считался оплотом мудрости и святой справедливости. Но для того, чтобы он был таковым, в обществе должны действовать мудрые и справедливые законы. Однако принятые в России законы запутаны и часто противоречат здравому смыслу. Более того, поневоле они создают почву для злоупотреблений.

Естественно, что судьи, которые этими законами руководствуются, работники следственных органов, оперативные структуры правоохранительных систем, призванные по долгу эти законы защищать, вынужденно вступают в противоречия друг с другом, так как рассматривают эти законы с разных точек зрения. Случается, доходит до абсурда, когда очевидное преступление, попадая под расплывчатую норму правоведческой линейки, можно толковать по-разному. Иногда либерально мягкие подходы, которые заложены в демократизированное право, могут отвести угрозу наказания от отъявленного негодяя. Чем сегодня пользуются многие недобросовестные защитники, прекрасно освоившие возможности усложненных новых российских законов, иногда далеких от здравого понимания вещей, и извлекающие из их дефектов материальную выгоду.

Кстати, новые законы демократической России создают удобные условия не только для коррупционных, корыстных злоупотреблений, но и для расширения так называемого позвоночного права. Расплывчатость и двусмысленные формулировки некоторых норм позволяют делать выводы «когда нужно» не в пользу правовых решений. А это чревато тем, что преступление, совершенное одними субъектами, можно оценивать с разных позиций. Да еще и борьба с «обвинительным уклоном» приговоров привела к ситуациям, когда опасный преступник уходит от наказания по заслуженной им тяжкой статье и, получив срок наказания по менее легким статьям, выходит вскоре на свободу по УДО.

В этом смысле особое значение приобрело введение суда присяжных (по сути суда улицы), института, забракованного во многих странах и навязанного России из-за океана.

Заслуженный юрист России Владимир Зыков на страницах «СК» неоднократно доказывал неприемлемость этой формы правосудия для нашей страны, что, кстати, практически подтвердилось во время процессов по обвинению в убийстве префекта Зеленограда Облонского и журналистки Политковской.

Особенность законов, принятых в России и регулирующих жизнь общества, заключается в том, что их легко повернуть в заданную сторону, если это потребуется высоким инстанциям...

Анархия в законодательстве позволяет преступникам, особенно если их прикрывает гуманный подход, заложенный в законах демократической России, легко уходить от заслуженного наказания за совершенные злодеяния даже тяжкого характера.

В этом смысле для преступников очень выгодны понятия вменяемости или невменяемости. Почти каждый убийца или серийный маньяк, оказавшись за решеткой, жаждет быть признан психически несостоятельным, что спасает от Огненного острова, где заканчивают век пожизненно осужденные, и отделаться принудительным лечением, которое частенько приводит к заключению медицинской комиссии - мол, теперь он больше «для общества опасности не представляет».

В начале девяностых, когда пышным цветом расцвел в стране «бандитский ренессанс», каждый преступник выходил на улицу со справкой в кармане, подтверждающей, что ее предъявитель по заключению авторитетной медкомиссии является дураком...

Хотя известно немало случаев, когда состоящие на медицинском учете настоящие психи как раз и совершают жестокие и тщательно спланированные преступления. Возникает казус. С точки зрения общественной безопасности, опаснейшее преступление расследуют в оперативно-следственном порядке, с добросовестно проводимыми процессуальными действиями. Как, собственно, и положено при признаках тяжелого правонарушения, содержащего угрозу для населения страны.

Но судьи при рассмотрении такого дела обязаны руководствоваться не только убедительно доказанными фактами проведенного досудебного расследования, но и нормативным подходом, определяемым законодательством. А в норме российского закона прямо указывается: человеку, «больному на голову», веры быть не может, что бы он там ни городил в роли свидетеля... А еще - что бы ни совершил! Вспомним, сколько было переживаний, когда Пичушкина, отправившего на тот свет шестьдесят жертв, подвергли судебно-медицинской экспертизе. Вся общественность напряженно переживала, вдруг скажут «невменяемый»!

В принципе логика здесь существует. Сколько пациентов «палаты №6» мнят себя Бонапартами и Чикатило. И что же, каждому, кто объявил себя заклятым убийцей, присуждать статью? Судьи, прекрасно понимая, что преступники могут прятать свои злонамеренные действия под удобный диагноз невменяемости, требуют от следственно-оперативных групп неопровержимых улик без оснований и ссылок на свидетельские или признательные показания участников преступлений, состоящих на психучете.

Но как быть тогда с теми преступниками, кто, зная о своей безнаказанности, готов совершать убийства, изнасилования, похищения людей, прибегать к пыткам и издевательствам? И как уберечь общество от таких персон?

Между прочим, в который раз просится на газетную полосу в связи с вышесказанным упоминание о том, как во время обсуждения проекта УПК разработчики текстов направили их для консультации в камеру Бутырской тюрьмы известному квартирному мошеннику Евстафьеву, по коррупционным связям с которым были осуждены трое московских судей! Этот Евстафьев однажды был оправдан за свои художества именно по причине психической несостоятельности.

Наш «СК» дважды публиковал фото текстов проекта УПК со сделанными им в тюрьме пометами. Отчего-то разработчикам кодекса не представлялось незаконным и зазорным доверять консультацию такого судьбоносного документа, как УПК, «больному на голову»? И неудивительно, что с тех пор кодекс постоянно дорабатывают, поправляют и вносят туда поправки. Но это к слову...

А теперь от общих рассуждений обратимся к жизни. 17 апреля 2007 года в районе Вешняков произошло покушение на некого представителя азербайджанской диаспоры Рагуфа Рустамова. Пострадали приятель Рустамова, бывший за рулем, и азиат, работник стоянки, случайно оказавшийся не в том месте. В местном отделении «Вешняки» этот эпизод рассмотрели как хулиганские действия, и только в МУРе нашли более глубокие причины для квалификации события именно в виде покушения на жизнь. Позиция Московского центророзыска подтвердилась уже через неделю.

24 апреля в районе измайловских гостиниц в небольшом азербайджанском ресторанчике покушение на Рагуфа Рустамова повторилось. На этот раз жертва покушения получила тяжелое ранение. Рустамов своим ходом добрался до ближайшей больницы, где его госпитализировали. Более того, к больному выставили охрану, но он самовольно покинул больницу без разрешения на то врачей и скрылся.

Странное поведение Рустамова послужило мотивом для изучения его личности. Вскоре в МУРе выяснили: Рустамов - член этнической преступной группировки, но у него самостоятельная позиция, не совпадающая с общепринятой воровской. Он получал серый доход от Вешняковского рынка, вроде бы даже числился там авторитетом, хотя своей бригады не имел.

В МУРе установили его подельника, которого застрелили в городе Железнодорожном из-за ссоры с местной братвой при дележке магазина.

В общем, представление о личности Рустамова у сыщиков МУРа сложилось. Пока шли оперативно-розыскные мероприятия по второму покушению на незадачливого азербайджанца, сыщики МУРа из соседнего отделения занимались нашумевшим в прессе тройным убийством на Большой Серпуховской улице, где в результате бандитского налета погибли Бакрадзе, Богданова и ее сын Богданов. В те дни это страшное дело приковало интерес общественности. Все трое были по неизвестной причине застрелены в квартире и добиты ножами.

Сыщики, которые занимались этим делом, с помощью технических средств вычислили знаменательную личность - чеченца, также под фамилией Рустамов, по имени Руслан.

Этот Рустамов был задержан в состоянии наркотического опьянения. И не совсем понимая, чего от него требуют муровцы, вдруг стал подробно рассказывать о покушении на своего тезку, азербайджанца Рустамова, недалеко от гостиницы «Измайловской». Он припомнил кафе, красную машину, многие подробности, в которые мог быть посвящен только очевидец. Видимо, Руслан Рустамов, по кличке Бесик, был уверен, что его задержали из-за неудавшегося покушения. По мере того как дурман рассеялся, Бесик вдруг уяснил, что его взяли за тройное убийство, а он успел наболтать лишнего, и заглох. Более того, попытался сбить с толку сыщиков какими-то небылицами о дружбе с азербайджанцем, упомянул без связи некий обрез, а потом вовсе отказался отвечать на вопросы. Но события стали разворачиваться по своему сценарию.

Еще на первом покушении на Рагуфа Рустамова муровцы обнаружили белый «жигуленок», впопыхах брошенный стрелками. Машину изучили. Оказалось, ее недавно продали украинцы, они охотно сообщили номер телефона, по которому связывались с покупателем авто. Деталировка разговоров по этому номеру привела сыщиков к мобильной трубке Бесика. Но трубка, по которой велись переговоры с украинскими владельцами «жигуленка», таила в себе множество секретов. В ней постоянно меняли сим-карты. Последний абонент - гражданка Украины, имеющая ребенка от человека, отбывавшего в то время срок наказания. Да и сама дама успела побывать в местах лишения свободы за лохотрон еще в девяностые годы.

Сыщики проверили ее адрес, она как раз была дома. Муровцы представились сотрудниками службы по экономическим преступлениям и сообщили, что якобы на ее имя ошибочно оформлены несколько кредитов. Чтобы это недоразумение выяснить, ей следует прибыть на Петровку.

В МУРе она рассказала, что пользовалась телефонной трубкой, которую получила от некого Сергея. Этот Сергей - знакомый ее мужа, отбывающего срок. Муж и посоветовал Сергею обратиться к ней, если у него возникнут затруднения. Трубкой она пользовалась несколько раз, меняя в ней сим-карту. В настоящее время эта трубка на даче.

Трубку она привезла в МУР, что позволило сыщикам выявить множество телефонных переговоров. Но женщина рассказала, что Сергей подружился с ее новым другом и она знает, где их можно найти. Знает она и машину, на которой они разъезжают по каким-то им одним известным делам.

Сыщики выставились на это место. Ждать пришлось несколько дней, пока появилась описанная женщиной машина. К этому времени сыщики уже узнали, что новый бой-френд дамы - наркоман и сидел за бытовое убийство.

Интересовал муровцев больше Сергей. Они проследили, куда направилась его машина. «Пежо» долго петлял по окрестным дворам, пока в него подсела еще одна сомнительная личность, и вместе с Сергеем они отправились, как выяснилось... за очередной порцией наркоты. Машину пробили по административному учету, и тут выяснилось, что Сергей - вовсе не Сергей, а другой человек - Лев Владимирович Жуков.

Сыщикам, работавшим над покушениями на Рагуфа Рустамова, новое имя - Льва Жукова - было знакомо. Их коллеги, расследующие тройное убийство на Большой Серпуховской, постоянно упоминали некого Леву, без него не обходился ни один из допросов Руслана Рустамова (Бесика). Имя Левы Жукова попадалось и в его записной книжке.

Неужели сыщики вышли на человека, замешанного в громком убийстве?

Затребовали форму №1 на владельца машины и сравнили с кадрами на видеосистеме, установленной в подъезде дома, куда заходили убийцы Бакрадзе. Оказалось, пресловутый Лева присутствовал при страшном событии...

И вот тут начинается самое интересное, а может, и самое значительное из всего, что было рассказано здесь читателю. Вскоре читатель поймет, почему мы начали публикацию с разговора о судьях, психах-преступниках и, наконец, о демократических законах. Чтобы все расставить по местам, сделаем отступление в повествовании.

Передо мной лежит удивительная справка. Наверху четыре номера мобильных телефонов. Под каждым - бесконечная череда смененных в трубках «симок» и деталировки, деталировки переговоров бесчисленного множества виртуальных собеседников. Столбцы цифр напоминают таблицы логарифмов в брошюрке Бредиса. Оперативники МУРа сутками бились над цифровыми иероглифами, выуживая из бесконечной цифровой паутины нужные комбинации, за которыми могли скрываться разгадки убийств и сами убийцы... Но чтобы добиться успеха, еще надо было проверить каждого из тех, кто держал в руке мобильник.

В оперативную разработку попали четыре мобильника, за каждым из них тянулся шлейф по крайней мере из двадцати сим-карт. Детализация разговоров по ним между разными людьми просто не поддается учету. Чтобы проверить каждого человека, с кем проходили соединения, потребовалась методичная научная работа. Терпеливая, настойчивая и целеустремленная. Во всех адресах, где «бились» проверяемые карты, муровцы провели оперативные установки, чтобы понять, кто где проживает.

Хочу назвать двух славных муровцев, которые поставили этот своеобразный рекорд долготерпения. Начальник отделения отдела МУРа по раскрытию заказных убийств Олег Галич и, к сожалению, погибший старший опер по особо важным делам Алексей Страх!

Отработка людского массива, так или иначе связанного между собой нитями телефонных разговоров, привела сыщиков сначала к одной женской фамилии, с которой и начинается интрига, - медсестре психиатрической больницы. Она рассказала, что интересующая муровцев сим-карта была ею куплена для пациента, чеченца по национальности. Этот человек отбывает наказание в Соликамске.

Пришлось лететь в Соликамск. Там заключенный дал показания московским сыщикам о том, что, выписываясь из больницы, оставил свою сим-карту Бесику (Руслану Рустамову). Теперь сыщикам стало понятно, в чьих руках работала загадочная «симка».

Но четыре телефона с длинными хвостами из «симок» могли открыть еще не один секрет. Следующая личность, выплывшая из телефонной путаницы, было дама, о которой мы только что рассказали читателю... Выяснили, что вместе с ней этажом ниже живет сестра ее мужа, у которой квартирует некий чеченец. Еще одна головная боль! Проверили его связи, оказалось, что он не замешан в расследуемых делах.

Зато успехом можно было считать, что в примечательной психбольнице, о которой узнали сыщики, лечились Лева Жуков и Руслан Рустамов. Видите, в какой узелок сплетаются человеческие судьбы? Сыщикам приходится распутывать эти хитросплетения. Личность «Сергея», теперь уже Левы Жукова, пациента больницы, где он лежал вместе с Бесиком, стала началом удачного расследования...

Сыщики узнали все о пациентах больницы. В журнале посетителей обнаружили записи тех, кто навещал Рустамова. Среди авторитетных чеченцев оказались люди, связанные с братьями Сарыевыми, злостными врагами Рагуфа Рустамова. Между прочим, эти братья каждый раз вызывали Рагуфа на «стрелку» с дальнейшими покушениями. И каждый раз Рагуф Рустамов, как заговоренный, шел на встречу к своим убийцам.

К Бесику в больницу наведывался после выписки все тот же Лева Жуков. Все эти подробности имеют значение для обоснования причастности установленных лиц к совершению преступлений.

Так, в телефоне некого Шевцова обнаружилась подложная сим-карта, что помогло сыщикам установить еще одного человека по имени Вербицкий. Этот Вербицкий, по данным сыщиков, был за рулем у людей, покушавшихся на Рагуфа Рустамова. Еще одна сим-карта, работавшая в другом телефоне, вывела наших исследователей прямо на того же Леву Жукова.

Уже впоследствии проведенное опознание Левы продавцами белого «жигуленка», брошенного стрелками при первом покушении, еще раз подтвердило его личность.

Постепенно, от одного факта к другому, муровцы продвигались к раскрытию преступлений, совершаемых в Москве «гостями столицы». Удалось уточнить, как Бакрадзе присвоил чужой бизнес и тем самым приговорил себя к расправе. Бесик, едва выйдя из больницы, тут же стал готовиться к выяснению отношений с Бакрадзе. На это дело он взял с собой Жукова и еще здоровенного мужика Балычева, также из числа граждан, наблюдаемых врачами. Можно догадаться, что в такой компании закон не страшен; наказание за самое жестокое преступление будет назначено по низшему пределу.

Да и сам Руслан Рустамов, надо полагать, не зря подружился с больницей определенной направленности...

Как бы там ни было, психи эти ребята или нет, но три изуродованных трупа налицо, причем Богданова и ее сын попали под раздачу заодно с Бакрадзе, их не пощадили, чтобы не оставлять в живых свидетелей. Хотя, по некоторым выясненным сведениям, Бесика с Богдановым также связывают какие-то темные интересы.

Произошло тройное убийство как бы сходу и сгоряча. Неудивительно, ведь любой врач подтвердит: у психов может «перемкнуть» непредсказуемо, в момент!

Что оставалось в такой ситуации делать муровцам? Но если по материалам расследования получается, что субъекты преступления психи, то... То что? Останавливать расследование? Но трупы ведь это реальность! Все же решили задерживать Леву Жукова. Он, конечно же, все подробно рассказал сыщикам, подтверждая все их догадки. Что дальше? Ведь все названные им субъекты - «инвалиды на голову», вот проблема... Хотя повторная экспертиза Бесика показала - вполне вменяем...

Ну, допустим, больные люди не совладали с нервами, разошлись и поубивали всех там, на Большой Серпуховской. Дальше они должны бы прийти в себя, опомниться, ну, может, побежать в больницу за помощью или хотя бы затаиться. То есть поступить, как положено больным людям.

Так нет же, они покупают тот самый белый «жигуленок» у украинцев и готовятся, по их же показаниям (которые, наверное, следует рассматривать как горячечный бред), совершить еще одно убийство хорошо охраняемого коммерсанта. Но это задание им не по зубам(иногда психи могут трезво оценивать свои силы). И тут Руслан (Бесик) получает заказ на расстрел однофамильца, азербайджанца.

Почему они промахнулись? Опять психоз нахлынул? Да нет! Подвело, оказывается, оружие, кривые стволы. Стреляли в одном направлении, а пули разлетались по всей окрестности. Между прочим, раненный в ногу товарищ Рагуфа даже пытался преследовать стрелков и побежал за ними, пока они не запрыгнули в ту самую белую машину и рванули с места. Но тут же попали в затор, бросили авто и бегом добрались до места, где в иномарке их ждал Вербицкий... Иными словами, действовали вполне разумно, не похоже на психически больных.

Вот так неудачей и закончился для них тот тревожный день. Воссозданный в деталях сыщиками в МУРе.

Потери от неудачного покушения составили тридцать тысяч долларов, так и не выплаченных братьями Сарыевыми, совсем не хило для «больных на голову».

Наверное, у читателей возникает вопрос: за что же эти братья так ополчились на бедолагу Рагуфа?

Все оказывается просто, если судить по оперативным данным, братьев Сарыевых шесть человек. Один из них, кстати, тоже «больной на головку», по имени Чингиз, имел львиную долю на Вешняковском рынке. Хорошие люди прибывают к нам в Москву из бывших братских республик!

Рагуф Рустамов был с Чингизом в дружеских отношениях. Что-то вроде, по-русски, крестника. Чингиза, как это сейчас принято в бизнесе, конечно же, постарались вскоре застрелить, и братья, взволнованные тем, что его экономические интересы теперь унаследует Рагуф, распустили слух среди соплеменников, что убийство их брата на руку Рустамову. Кроме того, в вину Рустамову поставили еще и то, что вместе с Чингизом они устроили так называемую обезьяну, сами похитили состоятельного азербайджанца и за его «обнаружение» получили выкуп в двести пятьдесят тысяч долларов. Такое не забывают. Рагуф Рустамов был приговорен.

Правда, после первого покушения он не сразу разобрался, в чем его вина, и когда его повторно пригласили на разъяснительную беседу братья Сарыевы, он в сопровождении двух родственников снова отправился с твердым желанием разъяснить своим недругам, что они ошибаются, он не имеет отношения к убийству Чингиза. Во время разговора в кафе врываются, опять же по показаниям Левы (только вот верить психически несостоятельным людям или нет?), Рустамов Руслан и Лева Жуков и стреляют в Рагуфа. Тот опрокидывает столик, прикрываясь им, как щитом, но получает все же две пули в челюсть и печень, после чего попадает в больницу и, понимая, что все равно его добьют, скрывается. И опять, с одной стороны, открытый состав преступного действия, толкуемый как покушение на личность, а с другой - исполнители-психи. Подсудны они или нет? За исключением роковой для окружающего мира меры принудительного лечения.

Дальнейшие события приобретают просто драматический характер. В Москве следует еще один расстрел человека, который после всех передряг сделался главным «выгодоприобретателем» все на том же Вешняковском рынке. Причем непонятно, то ли это тот самый человек, которого похищали Рагуф с Чингизом, то ли Рагуф отомстил таким образом своим недругам.

Но братья Сарыевы летят в Баку, где по той же схеме приглашают для выяснения разногласий Рагуфа Рустамова в ресторан, и он все так же доверчиво идет навстречу своей смерти, но теперь его расстреливают наверняка...

Действие с московских улиц перенеслось на улицы Баку. Но в Баку свои законы. Убийцы там схвачены и без обиняков осуждены на железные сроки. Учись, Россия, демократической справедливости!

равда, тот, кто стрелял в Рагуфа в бакинском ресторане, застрелен уже в Москве на Черкизовском рынке... Причем при нем обнаружили двадцать(!) мобильных телефонов и два фальшивых азербайджанских паспорта.

Кстати, бакинские коллеги предоставили муровским сыщикам всю оперативную информацию о действующих в этой пьесе лицах.

Пока бакинские полицейские разбирались у себя с «московским следом», не очень предаваясь сомнениям на тот счет, в твердом ли рассудке их «пассажиры» или нет, в Москве работа двигалась по другой колее. Казалось бы, улики безоговорочные. Задержаны все подозреваемые, включая Вербицкого, который прикрывал стрелков на пути их отхода с мест покушения. Как невинно он объяснил следствию, «они меня попросили подвезти, я и подвез». Московские оперативники и следователи работали еще с одним представителем азербайджанской диаспоры, неким Гасановым. Этот человек давал отмашку во время первого покушения на Рагуфа, мол, объект - вот он, можно стрелять! Он же отзвонил из кафе во время второго покушения - объект вошел, пора!

К Вербицкому у следственно-оперативной бригады свой счет. Его подозревают в том, что через него Бесик получал заказы на Рагуфа. Надо отметить, Вербицкий - человек непростой. Уроженец Чечни, принявший мусульманство, он хорошо известен еще с восьмидесятых годов в кавказских общинах Москвы. Кроме того, на нем были все транспортные проблемы, хотя в расстрелах он действительно не участвовал...

Если бы такой фактурой обвинения располагали бакинские правоохранители, можно не сомневаться, приговор был бы давно вынесен самый суровый и бескомпромиссный. Но в России своя суверенная демократия с преувеличенной гуманитарной составляющей.

По убийству на Большой Серпуховской были задержаны Руслан Рустамов и Балычев. Причем бывший спецназовец, могучий Балычев, оказал при задержании тяжеловикам достойное сопротивление (оказывается, будучи психом, можно служить в спецназе!).

Вербицкого также задержали. А вот с Левой Жуковым получилась накладка. Знали, что во время преступления по тройному убийству в квартиру входили трое, но кто именно третий, пока было неясно. Только параллельное расследование двух покушений на Рагуфа Рустамова помогло установить третьего участника убийства Бакрадзе и Богдановых. И оказался им Лева Жуков (между прочим, после всего случившегося Лева впервые выправил личные документы на собственное имя. Наверное, нахлынуло позднее раскаяние).

Показания Левы Жукова в подробностях рисуют всю картину убийства Бакрадзе, Богдановых и покушений на Рагуфа Рустамова. Чистосердечно показал на допросах и Балычев, как убивали на Большой Серпуховской. И вот теперь, что же делать? Как относиться к этим показаниям? Вопрос вопросов.

Может, рассказанная нами история - прецедент для изменений в законодательстве. В том смысле, что если преступление доказано со всей логичной обоснованностью в злом умысле, так и приговор должен быть соответствующим? Несмотря на умственное помешательство. Может, и специальную лечебную зону организовать для таких вот не прикасаемых пока для закона больных со стволом за пазухой? С принудительным лечением, но с отбыванием полного срока наказания даже после проведенного медицинского курса. А то ведь сейчас: чуть за порог психушки, и тут же автомат навскидку! А дальше только посмеивайся, мы же в России, а она по проблемной демократии впереди планеты всей...

И хотя в ноябре 2007 года было опубликовано постановление Конституционного суда РФ, разъясняющее на частном примере толкование отдельных статей УПК при рассмотрении уголовных дел с участием психически несостоятельных людей, четкое использование этого документа в правоприменительной практике как-то не привилось.

Но Мосгорсуд с участием присяжных все же вынес суровый обвинительный приговор по всем персональным лицам. Руслана Рустамова приговорили к двадцати трем годам лишения свободы, Гундуза Гасанова - к двенадцати годам. Андрея Вербицкого - к десяти.

Однако Верховный суд рассмотрел кассационную жалобу защитников и осужденных и не согласился с приговором. Казалось бы, с точки зрения действующих в России законов Верховный суд поступил вполне правомерно. Дело в том, что Лева Жуков явился с повинной и дал исчерпывающие показания. Сторона обвинения заявила ходатайство об оглашении с участием присяжных протокола явки Жукова, в отношении которого 5 декабря 2008 года Мосгорсудом было вынесено постановление о принудительном лечении. Защитники возразили против этого ходатайства и просили вызвать Жукова в качестве свидетеля. Председатель в судебном заседании защите отказал и в то же время разрешил стороне обвинения использовать все доказательные материалы, полученные от Жукова.

По мнению Верховного суда, требования закона были нарушены. Судебное разбирательство проводилось не только в отношении подсудимых, но и в отношении другого лица - Жукова, не являющегося подсудимым, по которому к тому же было вынесено постановление о невменяемости и принудительном лечении. В напутственном слове председательствующий судья напомнил присяжным заседателям о протоколах следственных действий с участием Жукова. Что могло существенно повлиять на их мнение при вынесении вердикта и, соответственно, справедливого приговора.

Но ведь сторона обвинения и судебное заседание городского суда также руководствовались действующими в России законами и в своих решениях ссылались на них. Как же так? Все-таки видно, что законы так составлены, что позволяют разное толкование...

Обвинительный приговор, вынесенный Мосгорсудом, Верховный суд отменил и направил дело на новое судебное разбирательство.

В данном случае налицо тот самый казус, о котором говорилось выше. Защита возражает против оглашения в суде материалов с доказательствами, приводимыми психически неуправляемым Жуковым, и в то же время требует его присутствия в качестве свидетеля на процессе? Получается, в одном случае психу верить нельзя, в другом - можно. Верховный суд тем не менее, исходя из буквы закона, нашел, что, отказав защите в вызове Жукова в качестве свидетеля, председательствующий судья нарушил ее права. То есть противоречивая позиция защиты нашла поддержку в высшей судебной инстанции, причем на законном основании... Вот и разберитесь, где же они, четкие законы - регуляторы правоприменительных действий?

Между прочим, курьез. В начале девяностых Лева Жуков желал короноваться на сан вора в законе. Из-за «психоватости» воры ему в рекомендации отказали. Налицо совпадение либеральных российских законов и воровских установок!

Хорошо быть психом в России! Вот, например, тот же Лева Жуков в порыве откровения рассказал оперативникам МУРа нечто такое, от чего они буквально впали в ступор!

Оказалось, этот самый Жуков - автор трех громких убийств, которые с 1993 - 1994 годов числились в учетах угрозыска как безнадежные висяки...

В эти годы он вместе со своим другом Коротковым, скончавшимся потом от передозировки наркотиков, застрелил трех коммерсантов. Фамилии жертв Левы - Айзин, Фишеров и Мужиков - в те годы не сходили с газетных полос. Как рассказывает Жуков, Айзин и Фишеров вели общую коммерцию. Причем Айзина Жуков узнал в местах отдаленных, где они дружно отбывали наказание. В фирму Айзин и Фишеров привлекли еще одного хорошего знакомого Жукова - Короткова. Привлекли с умыслом. Вскоре повесили на него сумму долга. Это первая ступень технологической цепочки, вторая - включение счетчика. Долг нарастает, выход из ситуации ясен. Айзин приезжает на машине на встречу с друзьями и находит свой конец. Лева и Коротков его расстреливают.

К Фишерову Жуков едет один. Коротков смалодушничал и ехать отказался. Лева берет на себя миссию мстителя. Он приезжает на проспект Мира в квартиру Фишерова и в упор расстреливает обидчика своего друга. С тех пор дело в милиции зависло.

Еще одним открытием для МУРа стало убийство Мужикова. Этот человек был в свое время на хорошем счету в московской милиции. Мужиков окончил с отличием милицейскую школу и успешно показал себя в ОБХСС. Когда началась новая эпоха в жизни страны, он возглавил юридический сектор в Мосбизнесбанке. Банк входил в элитную десятку, на его сотрудников в то время сыпался золотой дождь. Мужиков расчетливо скупал московские квартиры. И вскоре стал владельцем восьми адресов. Человек он был осторожный, и когда захотел продать пару квартир и купить одну престижную в районе Сокольников, для оформления сделок купли-продажи Мужикову понадобился надежный человек, на которого можно было бы выписать доверенность. За помощью обратился к своей сотруднице, между прочим, жене Короткова, с которой у Мужикова сложились дружеские отношения. Женщина рекомендует своего мужа, Короткова. Доверенность, о которой никто не знает, кроме узкого круга лиц, выписана и заверена. Но никто, кроме самого Короткова и его закадычного друга Левы Жукова, не знает еще об одной ипостаси. Ревности Короткова к Мужикову, с которым все время любезничала его жена. И вот два психа, Жуков и Коротков (он также состоял на учете в психдиспансере), придумывают лихую комбинацию, которая вызывает серьезные сомнения в их умственной несостоятельности: они решают одним выстрелом убить сразу двух зайцев. Лева звонит Мужикову, представляется покупателем квартиры на Привольной улице, там продавцом выступал сам Мужиков, и просит разрешения посмотреть квартиру. Во время этого визита пуля поразила владельца недвижимости. Зато по оставленной им доверенности на Короткова друзья продали чужие квартиры и жили припеваючи. Как видите, психи бывают очень даже практически приспособленными людьми.

Кстати, дела по этим преступлениям зависали еще и потому, что псих Лева Жуков в те годы представлялся полковником ФСБ, да так ловко, что гаишники на дорогах отдавали ему честь!

Сейчас эти преступления считаются раскрытыми, и дело вскоре будет передано в суд. Интересно, каким будет судебное решение по вновь доказанным убийствам, совершенным психами хладнокровно и со здравым смыслом?