Воры куль добра не взяли, они сторожа украли

Лев МОСКОВКИН

Юрий Мухин в книге «Власть на костях, или Самые наглые аферы ХХ века» (издательство «Алгоритм») обличает спецслужбы столь ретиво, что у него оказались в одной каше убийства Кирова, Кеннеди, Рабина, Столыпина. Умерший в опале Витте оказался фигурой одиозной. Он виноват в том, что остался жив.

Роль спецслужб наиболее выпукло освещается Мухиным на примере введения при Николае Первом в сороковых годах девятнадцатого столетия должности комиссара по борьбе с конокрадством, которого якобы в Заволжье не было и которое появилось в результате создания соответствующей спецслужбы.

О контроле спецслужбами терроризма и наркотрафика давно известно из источников, доверием не пользующихся. Например, изгнанного за длинный язык из Думы Алексея Митрофанова.

Типично в оценке спецслужб и то, что убийцу Кирова повязали простые милиционеры, но приехали люди из органов, забрали фигуранта и вернули ему пистолет. Естественно, сделав дело, он погибает столь же случайно, сколь и типично.

Изложение Мухиным преступлений власти весьма тенденциозно, что соответствует известной позиции. Автор не стесняется в эпитетах и выражениях. Но вот что приходится признать: с некоторыми его утверждениями невозможно не согласиться.

Значительное место в книге занимают рассуждения и цитаты по взрывам жилых домов осенью 1999 года. По мнению автора, в марте 2000 года «Березовский как никто в мире хотел снять любые подозрения со своего протеже Путина, но уже известные всем факты были таковы, что он вынужден был уклониться от прямого ответа: дескать, дома взрывали не ФСБ и не чеченцы, а какие-то марсиане».

По версии Мухина, Путину нужен был повод к войне и началу боевых действий, но чеченцы его не давали.

«Для Путина оставалось одно – доказать, что он великий руководитель, способный на ответственные решения», – утверждает автор, подкрепляя вывод примером политики Черчилля. Когда британский премьер в ноябре 1940 года получил разведданные о подготовке немцами массированного налета на Ковентри, был риск раскрытия английского разведчика в случае организации защиты жителей обреченного города. Черчилль принял ответственное решение и позволил врагу уничтожить город и тысячи граждан.

«А чем Путин хуже? Почему Путин не может пожертвовать несколькими домами и несколькими сотнями граждан России, чтобы ликвидировать гнойник на теле России, который этим согражданам приносит еще больший ущерб?» – гнойником Мухин называет Чечню.

И далее: «Этим и объясняется то, что были взорваны самые бедные дома с самыми обычными малоимущими гражданами. «Благородный» Путин и «благородная» ФСБ наносили России «минимальный ущерб». Террористы, напомню, так не поступают. Теракт очень дорог, чтобы размениваться и рисковать по мелочам».

Мухин разделяет позицию «Новой газеты», а высказывание Проханова о ненависти Березовского к Путину считает «бабьим воплем».

По мнению Мухина, проблема Чечни встала перед Путиным в связи с тем, что в ФСБ «не работники, а тупая и трусливая серость».

Все свои утверждения автор обличительной книги аргументирует логически и дает в общем целостную картину. Если какие-то резонансные события и выпали из его внимания, то это не значит, что его выводы на них не распространяются. Все верно, все правильно, и все же по прочтении остается какое-то смутное подозрение – что-то не то. И непонятно, с какой целью все это вброшено в публичное поле?

Если кому-то выводы Мухина понравятся, как они понравились мне, не стоит, брызгая слюной, орать об этом на всех перекрестках. Следует по крайней мере все тщательно брать в кавычки, тем более никаких особо новых откровений не прослеживается.

И еще одна простая мысль: от всей великой страны осталась только структура, которая должна была ее сохранять и защищать. Конечно, ее сильно разобрали на запчасти для самых немыслимых целей, но и благодаря этому она выполнила и продолжает выполнять свою главную, генетическую цель, аналогично тому, как работает в хромосомах человека механизм молекулярного драйва.

Впрочем, данная тема выходит за рамки не только исследования Мухина, но и задач рецензента.